«Во всех СМИ я фигурирую как Елизавета Осетинская, написавшая про Катерину Тихонову»

Я звонила Пескову, и он дал мне понять, что Путин не хотел бы обсуждать эту тему в принципе, то есть он выразил свое категорическое нежелание это обсуждать. До этого мы, естественно, обращались и к Катерине через «Иннопрактику» с просьбой о комментарии и интервью, и тоже ничего не получили.

Я оказалась перед очень сложной дилеммой. Решение было физически на мне, и оно было тяжелое. Я решила выяснить, какие могут быть последствия — при нежелании одного, при отказе другого от комментирования. Я написала юристам запрос, без каких бы то ни было имен, чтобы максимально беспристрастной сделать тему. Я написала, что, мол, есть человек, который не хочет признавать родственные отношения, а есть другой, который не хочет, чтобы это предавалось огласке. Что на это говорит российский закон? Мне пришел ответ, что российский закон очень сильно защищает этих людей, что они могут обратиться в суд, и, если СМИ помимо их воли опубликовало [текст об их семейных отношениях], они могут добиться предупреждения, отзыва лицензии, и так далее.

Как я дальше рассуждала? Мы сидели в одной комнате с [бывший главный редактор РБК.ру Роман] Баданиным. Я сказала ему: «Рома, в любом случае завтра все мировые СМИ об этом напишут, и, если они докажут, мы напишем, когда напишут они — сославшись на них». Было понятно, что, если другие СМИ это подтвердят, то мы через две минуты напишем то же самое.

Для нашей славы журналистской, для нашей гордости, ничего не изменится — самую главную работу мы сделали. И, если, грубо говоря, этот лавр, венок достанется другому, то я горевать не буду. Я считала свою работу выполненной. И эту заметку подала, кстати, на fellowship [в Стэнфорд] - как одно из лучших расследований РБК. […]

Формально Путин до сих пор отвечает на вопрос так, как он отвечает [в декабре 2015 года президент России, например, говорил, что гордится дочерями, но никогда не обсуждает вопросовсвязанных с семьей]. Что же касается темы, писать или не писать… Я работаю в определенной нише, она — большая, но она связана с принципом «follow the money» («Кому это выгодно?» — англ.). Те СМИ, которыми я руководила, в основном, фокусировались на деловой активности людей. The New Times, например, писал о другой дочери, о другой истории, и это бы нас не заинтересовало — там не было хоть какой-то деловой сути. А мы рассказывали о том, чем занимается предполагаемая дочь президента — она реализует огромный проект. Мне недавно нужно было посмотреть публикации про РБК и эту историю, и во всех них — в FT, Economist, New York Times, New Yorker, я фигурирую как Елизавета Осетинская, написавшая про Катерину Тихонову… Словом, для кого-то это, может, не новость, но для них была новость, и для меня была новость.

12 лидирующих российских СМИ, проигнорировавших историю предполагаемой дочери Путина

Бывший шеф-редактор РБК Елизавета Осетинская: «В конце концов все уперлось в политику» — BBC Русская служба

Добавить 1 комментарий

  • Ответить

    Иными словами ей приходится всем долго объяснять, кто она такая, так как ее уже никто не помнит:
    — Здравствуйте, я Елизавета Осетинская.
    — Ммм.
    — Ну журналистка.
    — Что-то не припоминаю…
    — Ну шеф-редактор РБК.
    — Эм…
    — Ну которая про Путина и его дочку написала.
    — ААААА!!! (Про себя, блин, кто она такая?)

    Бедная Лиза.