Конец венчурного финансирования в России

Константин Синюшин, генеральный директор и сооснователь венчурного фонда The Untitled Venture, приговаривает родную индустрию венчурных инвестиций. По его словам, нынешний экономический рост — а точнее, его отсутствие, — делают бессмысленной всю идею венчура.
Венчурный сектор экономики — это, в хорошем смысле слова, пирамида, где основной стимул инвестирования на каждой стадии в том, что есть заранее прогнозируемая вероятность удорожания проекта на следующем раунде. При растущей экономике пирамиды вполне работоспособны. Проблемы начинаются тогда, когда экономика перестает расти — тогда мы начинаем наблюдать удешевление на следующих раундах. И никакого смысла инвестировать на ранних стадиях в таких условиях больше не существует.
Сами по себе инвестиции никуда не денутся. Это будут private equity, corporate investments — как угодно можно назвать, но уж точно не венчурный сектор. Да, деньги будут даваться — в проекты, которые генерируют выручку и до тех пор, пока они эту выручку генерировать способны. Инвестировать во все остальное нет смысла, потому что инвесторы ранних стадий не всегда согласны ждать 10−15 лет выхода.

Рост оценки компании, инвестиционная привлекательность компании связаны со скоростью роста самой компании, которая опосредованным образом, но связна с ростом экономики. Если у компании не растет количество клиентов, никто ее услуги не покупает, то как она может расти? Она может быть технологически безукоризненна, иметь отличную команду, но это не будет выражаться в виде роста, а значит, не будет интересно инвесторам.

Я не макроэкономист, но очевидно, что если из нашей сегодняшней экономики изъять некоторые сектора, которые оказывают наиболее сильное влияние на ВВП, то я рискну предположить, что наша экономика давно падает.
На Запад уйти могут не все. И как раз стартапам на Запад уходить тяжело — особенно потому что у нас мало оригинальных стартапов. Для оригинальных стартапов вариант уйти на Запад есть, но это тоже требует денег, причем существенных. В этом смысле обычному бизнесу гораздо проще, и, по моим наблюдениям, многие люди из обычного бизнеса уже так или иначе начали на Запад уходить.
Некоторые люди думают, что западный рынок вымощен лепестками роз и нас там все ждут, бросятся к нашим ногам, потому что у нас какие-то особенно хорошие технологии. Этого в общем нет. Западный рынок имеет перед нашим одно фундаментальное преимущество — он больше количественно. Но там существенно сильнее конкуренция, там иные обычаи делового оборота. Там никого не интересуют прошлые заслуги команд на других рынках. Первое, что попросят там сделать инвесторы — показать, чего вы добились на западном рынке.

Но надо выживать. Ничего страшного нет. В нашей непростой истории это не самая страшная ситуация.

С событиями на Украине это не связано. С Украиной связано очередное ухудшение имиджа страны на западном рынке. Во-первых, оно в очередной раз ухудшает доступ к деньгам западных фондов. Во-вторых, для многих бизнесов могут очень чувствительными оказаться санкции, когда и если они из виртуальных станут реальными экономическими. Это единственное, что добавилось на протяжении последнего месяца. А остальное — это такой тренд, который давно и медленно шел.
Как на этой истории могут сыграть венчурные фонды? Фонд может выгадать на снижении оценки — за счет того, что доля команды размывается до миноритарного уровня, но это уже не совсем венчурное инвестирование. Это, наверное, нормальная ситуация, и мы сами так, возможно, будем делать, но это вряд ли хорошо в экономическом смысле. Это вынужденная мера.
Венчурные фонды или вообще перестанут работать, или перестанут работать по модели венчурного фонда. Проблема в том, что выходы станут весьма проблематичными. У нас и раньше рынка экзитов практически не было, это не секрет — никто ничего не покупает. Те экзиты, которые были, они были на Запад, а теперь, думаю, длительное время это будет неактуально. Если говорить о каких-то внутренних выходах — то они у нас возможны только для миллиардного бизнеса.
У каждого фонда уже есть какое-то портфолио. Каждый фонд уже в этом портфолио засел и будет сидеть. Мне кажется, если ты выходишь хотя бы год позже, чем планирвал выходить, то у тебя уже норма прибыли уменьшилась. Если говорить о новом портфолио, но норма прибыли может теоретически даже вырасти — за счет отжатия команды. Но будет ли такое отжатие способствовать экзиту — большой вопрос. Может быть, фонды вообще засядут в дивидендную историю. Что, в общем-то, уже не венчурная тема.

Добавить 13 комментариев

  • Ответить

    Экономика по немногу оживает.В январе-феврале экспорт сырой нефти упал на 4,3%(за два последних года на 5%), а профицит торговли и операций наоборот вырос.в добавок в феврале пошел рост промпроизводства. -------------------- Профицит текущего счета РФ за январь-февраль вырос на 14% Положительное сальдо текущего счета выросло, по нашим данным, на 14% - с 17,3 миллиарда долларов до 19,7 миллиарда долларов, положительное сальдо торгового баланса — на 11%. НОВО-ОГАРЕВО, 5 мар — Прайм. Профицит текущего счета РФ за январь-февраль, по предварительным данным Банка России, вырос на 14%, профицит торгового баланса — на 11%, сообщила глава ЦБ Эльвира Набиуллина. «Предварительные данные по торговому балансу показывают, что в январе-феврале он выглядел лучше в этом году. Так, положительное сальдо текущего счета выросло, по нашим данным, на 14% — с 17,3 миллиарда долларов до 19,7 миллиарда долларов, положительное сальдо торгового баланса — на 11%", http://ria.ru/economy/20140305/998273738.html Российская Федерация сократила экспорт нефти — за первые два месяца текущего года в страны ближнего и дальнего зарубежья было поставлено 36,314 миллиона тонн данного энергоресурса, что меньше на 4,3%, чем объем экспорта в первые два месяца предыдущего года. Притом в январе было экспортировано 19,062 млн тонн, а в феврале — 17,252 млн тонн http://runews24.ru/economy/02032014-dobycha-nefti-v-rf.html

  • Ответить

    в добавок в этом году хорошая демография будет.Будет прирост под 400 тыс (из них около 70 тыс естественный прирост), что тоже неплохим драйвером будет.

  • Ответить

    Главное что непонятно: почему по мнению автора «конец венчурного финансирования» наступил именно сейчас. Или почему именно сейчас он написал колонку. Если по его мнению тренды все долгосрочные, всё давно падает, и Украина не особо ни при чем. И почему сейчас конец тогда?

  • Ответить

    Так вот в чем дело: люди перестали расти на 100% в год, и решили, что это конец. В целом рост рынка интернет-инвестиций замедлился. В 2011 году он увеличился вдвое, а по результатам прошлого года — лишь на 4%. Это связывают с завершением бума посевного финансирования: за прошедшие два года доля сделок на поздних стадиях увеличилась с 13% до 45%. Также увеличилось число слияний и поглощений. В среднем же в Рунете совершается примерно по одной инвестиционной сделке в день. При этом инвесторы начали менять свои предпочтения. Если в 2012 году 68% инвестиций приходились на онлайн-ритейл, то теперь капиталистов больше интересуют финансовые, рекламные и игровые проекты. Они ослабили позиции электронной коммерции на десять процентных пунктов. http://www.hopesandfears.com/hopesandfears/news/news/126711-internet-deals (по ссылке презентация)

  • Ответить

    понравилось в России рубить капусту по крупному…………… а как стало меньше то и пипец венчуру-приговор……….а мну оч интересно какой такой материальный продукт они произвели……………. ответ — да никакой…………… см говорит что это пирамида на перспективу………… и не важно в какой отрасли…………… ТОГДА МММ тожеееееееее венчурный бизинес………. и неплохой у МАВРИКА получился…………. ток вот беда настолько хорош что Маврика за шкибон…………., так кумекаю раз пирамида то и этих венчуристов тоже за шкибон и в трудовые лагеря создавать высокую добавочную стоимость

  • Ответить

    Ситуация описана вполне адекватно. Только не сказано, что сами венчурные фонды и загнали себя в это. Многие годы они (в России) ориентировались на надувание пузырей и раскрутку разнообразных «бабломогильников», а теперь эти проекты не нужны никому. Если бы венчуров интересовали в первую очередь реальные бизнес-планы и операционные показатели вместо дутой посещаемости и явного прожектерства, то и ситуация была бы сейчас другой. Странно утверждать, что операционно безубыточный и приносящий постоянный денежный поток бизнес невозможно выгодно перепродать. Понятно, что бывают неудобные периоды, но в целом перепродать успешный проект все-таки легче чем тот, который уже проел миллионы инвестиций и для продолжения существования требует еще и еще. Ну и наконец, в России вообще традиционный венчурный подход, когда проекты во множестве закрываются где-то посередине между стартом и первой сотней клиентов, не очень то и прижился. Здесь венчуры финансируют очень мало проектов, но тянут их буквально до последнего, вкладывая еще и еще, меняя людей, отжимая долю, пока персонал не разбежится из-за невыплат зарплаты.

  • Ответить

    Какая есть связь между ростом экономики и венчурными инвестициями? Кроме собственно наличия средств на эти сами инвестиции?