Наталья Касперская: «Верить инвесторам нельзя, вы что? Ни в коем случае»

Развитие событий: Наталья Касперская, InfoWatch: Я не могу вспомнить какие-то серьезные препоны со стороны государства (4 сентября 2015)

Наталья Касперская, соосновательница «Лаборатории Касперского» и гендиректор InfoWatch, на встрече в коворкинге #tceh 19 мая рассказала, как предприниматели должны общаться с инвесторами (очень осторожно), можно ли им верить (ни в коем случае), и стоит ли ждать российской Кремниевой долины (бессмысленно, как, впрочем, и Долины европейской). Roem.ru публикует расшифровку части встречи.

***

Наталья Касперская: Я вам расскажу про инвесторов. Значит, инвестиционная компания любая устроена как? Это фонд, который собирает деньги — у них своих денег нет, они идут на рынок и собирают деньги. Они должны сначала рынку продать себя. То есть, они приходят к таким как я или к пенсионным фондам, к кому смогут, и говорят: «Мы собираем вообще классный новый фонд, он будет инвестировать в область, например, информационных технологий».

Инвесторы проверили, потащили им деньги или нет, не так. Они покомитились, это называется комитмент, то есть они подписали обязательство, что они в определенный момент проинвестируют какие-то деньги.

Значит, у самого вот этого фонда есть управляющая компания. Она берет 2% от стоимости фонда. Если представим себе, что фонд $100 млн, например, не очень большой объем для венчурного фонда, то есть всего лишь $2 млн они могут взять. На $2 млн не разгуляешься.

Это значит, что у них мало специалистов, почти нет конкретных профильных экспертов, они вынуждены каждый раз их привлекать за отдельные деньги, и по сути у них есть юристы и финансисты, которых они держат в штате. То есть, у них есть люди, которые умеют ввести сделки, а вовсе не люди, которые умеют отбирать проекты. И это — их самая большая сложность.

У них есть головастые владельцы этих фондов, типа Саши Галицкого, да, Саша сам в свое время имел IT-компанию, он считает, что он разбирается. Вопрос в том, что если ты 20 лет бизнесом не занимаешься, то бизнес уходит. Я по себе знаю, что в другом бизнесе оно может быть совершенно по-другому устроено. Возможность промахнуться очень высока.

А экспертов у них таких нет, поэтому они и ходят там, думают, как бы им так ужать компанию, чтобы получше выкрутить себе условия, и они даже не вглядываются в суть. Мы поговорили со многими довольно, с 5 или 6 фондам разговаривали, мы ведем сейчас разговоры с двумя фондам, но мне не нравятся условия, и я совершенно не уверена, что мы будем брать деньги. То есть, я не считаю, что надо брать деньги любой ценой.

Сейчас еще ситуация рыночная такая не очень хорошая, они сразу обрадовались, сказали, что: «А, инвестиционный рейтинг России опустился», — хотя, казалось бы, какое к нам это отношение имеет, но тем не менее. «Значит мы не будем инвестировать или будем закручивать гайки». И начинают закручивать гайки. «А давайте вы нам гарантируете возврат наших денег через n лет». Но мне это зачем?

Ведущий Алексей Обровец: Вы понимаете, что этим рассказом сейчас портите настроение почти всем в зале? Потому что мы вот этим людям верили до сегодняшнего дня.

— Верить инвесторам нельзя, вы что? Ни в коем случае. У вас есть единственный способ хорошо жить — это не брать инвестора. Это единственный способ. Потому что инвесторы делятся на две категории: плохие и очень плохие. Никаких «хороших» инвестиций, «умных денег» и всей этой фигни не бывает просто.

В принципе, я могу уходить с этого момента, а вы просто разговаривайте.

— Ну, я не знаю, может быть ФРИИ исключение.

Я, кстати, нормально отношусь ко всему. Пожалуйста, говорите правду — это очень здорово.

— Ну, просто людям тоже не надо морочить голову, потому что сейчас у нас пошла такая мода на стартапы, стартапы эти воспитывают, что «вот если бы привлекли деньги» и дальше идут такие странные вещи, как подмена истории успеха историей взятия денег. Ну это нонсенс. «Вот такой вот стартап привлек деньги». Ну и плохо, что он привлек. Чего хорошего то?

Если бы он завоевал, там, n% долю рынка за малое количество лет — вот это круто. А взять деньги, ну, большого ума не надо. Ну да, есть люди, которые дают деньги. И зависит это, на самом деле, не от их ума тоже, а от обаяния стартапера. Если человек обаятельный, он умеет делать хорошую презентацию, он придет, обаяет инвестора…

Инвесторы, по большому счету, они правда не разбираются. Они, конечно, постараются выкрутить руки, постараются написать договор на 147-ми страницах мелким убористым текстом по-английски, по английскому праву, чтобы тебя там всячески вздрючить со всех сторон, но если это все провалится, то инвестор все равно без денег.

Мне так нравится с вами разговаривать. Класс. Потому что у вас нет вот этого «все будет хорошо, мы станем страной № 1, наши стартапы самые стартаперские стартапы».

— Нет, то, что мы станем страной № 1, я не сомневаюсь.

Ваша уверенность, она такая взвешенная и вы таким спокойными голосом это говорите.

— Вот смотрите, задумайтесь еще об одной вещи, что, если вы коснулись страны, венчурная модель работает ровно в одной стране. Ни в каких других странах она не работает. Оно работает только в Соединенных Штатах. Все говорят: «Вот, смотрите, Силиконовая долина». Ну зашибись, назовите мне еще другую страну, кроме Соединенных Штатов.

То есть вы считаете, что там так много денег, что все равно хоть что-нибудь, да выстреливает и приносит еще много денег?

— Просто там эта модель заработала. Американцы научились выстраивать модель венчурного капитализма, и она у них работает. Скажем, уже в Европе, в Западной, она не работает. Попробуйте получить в Западной Европе какие-то инвестиции. И посмотрите какие там оценки этих самых компаний. Или попробуйте кредит получить.

Вот, еще проще. В Америке вы можете получить кредит: вы приходите, вы компания, у вас рабочий бизнес, оборот, приходите, получаете кредит в банке. В Европе, у меня есть компания немецкая. Компания с оборотом в несколько миллионов евро приходит, просит кредит в €10 тыс. перехватиться, потому что они ушли ниже плинтуса сегодня — ну просто бывает, да, нехватка ликвидности.

Им говорят: «Какое имущество вы можете заложить?». Они говорят: «Ну, мы IT-компания. Какое имущество?». Ну все, до свидания. Все, до свидания. Вообще даже слова больше не скажут. Они прошли по нескольким банкам, но ответ совершенно однозначный. А привлекать инвестора на €10 тыс — это вообще смешно.

То есть, заканчивается тем, что они звонят и говорят: «Наташ…»?

— Ну, да. Типа того.

Вопрос от аудитории: Вопрос по поводу инвесторов, по поводу того, что инвестор может быть плохой и очень плохой. Все-таки вы с инвесторами общаетесь, и общаетесь довольно тесно, и выбираете их.

Скажите, пожалуйста, как выбрать правильного, плохого по вашей версии, инвестора, то есть не нарваться на очень плохого? По каким критериям вы их оцениваете и какие рекомендации дадите? Думаю, большинство в этом зале рассматривает вариант, когда нужно привлекать инвестора.

— Понятно. Смотрите, я считаю, что инвестор, во-первых, желательно, не должен вмешиваться в бизнес. То есть, чем меньше он понимает в вашем бизнесе, — тем лучше. И это надо сразу оговаривать на берегу, что он не вмешивается, что он будет помогать, например, приводить клиентов или проводить какую-то рекламу или еще что-то, но не вмешиваться в том смысле, что хватать вас за руки. Или смотреть вглубь ваших продуктов и говорить «ой, нет, такие продукты не надо», потому что иначе у вас никакого движения не получится, и никакой свободы не будет, вы будете просто тратить все время на споры с инвестором.

Очень нежелательно инвестора брать на мажоритарную долю, потому что тогда у них желание рулить будет точно, гарантировано. И если бизнес пойдет не так, то первое, с чего они обычно начинают, — это они начинают выкидывать основателей, генерального директора ставить своего.

Этот генеральный директор, как правило, выхолощенный чувак, который закончил МВА, и при этом не понимает в вашем бизнесе. И он, совершенно точно, его окончательно загубит. А ставить основателя на какой-то срок — это правильно. Бывает, когда основатель уже становится тормозом для компании, бывают такие ситуации, но для этого все-таки должна компания сначала разогнаться.

Это тоже надо понимать, и я против стратегов, особенно на ранних стадиях проекта. Вот когда вы уже принимаете решение продать бизнес, то тогда вы его и продавайте.

Не надо говорить, что это инвестор, надо понимать, что «ага, я отдаю 60%, ну я его по сути продаю, это уже не мой бизнес», и тогда вам не очень важно, надо просто спорить о количестве денег, которое вы получите, считать, что это последние деньги, потому что не факт, что вы получите остальные 40%. Поэтому если вы продаете стратегу, тогда уж надо продавать целиком, с потрохами.

На что еще обращать внимание… Надо, конечно, очень внимательно читать договор и обязательно привлекать хороших сильных юристов на свою сторону. Потому что инвесторы, когда обсуждают договор, сразу становятся добрыми, говорят «давайте мы вам предоставим нашего юриста», и очень многие люди на это ведутся.

Этого ни в коем случае не надо делать, потому что основные заковыки засовывают именно в этот договор, особенно всякие профессиональные венчурные капиталисты. Надо понимать, что профессиональные венчурные капиталисты — это акулы, которые живут на том, что они откусят. Их задача не нарастить, а откусить побольше, и поэтому у них юристы на это все нацелены. И единственное, что вы можете противопоставить, — это бороться с этим пунктом, с тем пунктом… Они там постоянно втыкают какие-то…

Вот мы сейчас с инвестором два месяца обсуждаем один пункт. Они его так изменили, я говорю — «нет, неприемлемо», они его по-другому изменили, по-третьему изменили, но они все равно гнут свою линию. И если они не прогнутся, то мы не договоримся.

И надо быть готовым к отказу, это очень важно. Если у вас это последняя возможность в жизни, и вы понимаете, что вы без этого инвестора никак, то, к сожалению, вы в очень плохой ситуации.

Самое главное в переговорах — возможность встать и уйти, тогда вы сможете занять сильную позицию. Если вы не готовы этого сделать, к сожалению, я мало что могу вам посоветовать.

Добавить 25 комментариев

  • Ответить

    Я не понял, это боль что Наталья не может нормального инвестора найти или что сама классный инвестор для стартапов, не то что фонды?
    И вопрос Наталье — давно ли она видел венчурный фонд в России, который работает по ее схеме «сферического коня в вакууме»?

  • Ответить

    Очень редко удается услышать мысли Наталии, но когда удается, то испытываю истинное удовольствие.
    Умный, честный и талантливый предприниматель.
    Что интересно, эти три качества вместе в жизни встречаются крайне редко, в бизнесе еще реже.
    В российском — вообще не встречаются.

  • Ответить

    Неужели все на самом деле настолько плохо или просто она зачем-то сгущает краски?
    У меня есть знакомый русский VC (всего один, то есть через одну точку можно провести известно сколько прямых и еще столько же кривых), но он вроде качественно совершенно обычный, среднедолинский. Количественно, конечно, все хуже, но разница в цифрах не настолько чтобы перерастать в качество.

    А про Европу, да, смешно бывает. Я как-то на одном «венчурном завтраке» разговорился с французом, CEO стартапа по управлению знаниями, машинному обучению, что-то такое очень заумное. «Ой, говорю, я так люблю Францию», то-сё, он как завопит «да я эту францию $%^^ видал в %&()* мать ее за ногу, идиот на идиоте и идиотом погоняет», разорялся так пару минут и в результате вообще со мной разговаривать перестал. Я думал мы, русские русофобы, самые фобистые фобы в мире.

  • Ответить

    У Натальи огромный опыт и она по квалификации превосходит всех (почти всех) инвесторов на нашем рынке. Она при этом лучше оценивает риски, и в этом, конечно, с инвесторами расходится.

    При этом можно предположить, что среднестатистический стартапер, у которого за плечами участие в чужом корпоративном проекте и в одном своем проваленном, конечно, обладает квалификацией меньшей чем инвестор (особенно тот, который регулярно инвестирует в рынок стартапера). То есть, в принципе, критическое мышление нужно всем. В том числе и в отношении себя.

  • Ответить

    Одни хотят денег и не хотят продаваться, другие хотят купить, но не хотят тратить деньги. Все логично.

    Если стартапер ставит подпись под контрактом на основе слов инвестора, то стартапер — идиот.
    Если стартапер ставит подпись под контрактом потому, что у инвестора есть несколько удачных инвестиций, и все вокруг говорят, что этот инвестор — хороший, то стартапер — идиот.
    Если стартапер ставит подпись под контрактом, в котором есть непонятные для него пункты, то стартапер — идиот.

    Мне вот интересно, а что кроме денег инвестор может дать, и за какие доп. условия в контракте?

    Ведь деньги это обычно нечто второстепенное — этакий промежуточный ресурс, нужны выходы на рынок, юридическое сопровождение, защита, элементы интеграции в другие продукты…

  • Ответить

    Логично, что стартапер это сам должен обеспечивать в какой-то мере. Когда бизнес растет

    Вон, YouTube тратил деньги на технологии и маркетинг, не особо задумываясь про копирайты. Копирайт разрулили потом — оказались слишком большие для пиратов.

  • Ответить

    Связи и свой бренд («о, этих ребят проинвестировал a16z, фирма веников не вяжет»). Никто за тебя на рынок выходить, юридически сопровождать (ну вернее сосватают к своим же юристам за твой счет тебе все оформить, за углом вдвое дешевле и в 10 раз менее стремно), «защищать» (что это?) и уж тем более интегрировать в чужие продукты не будет.
    Связи очень пригодятся когда говнокорыто схлопнется и вместо торжественного ухода ко дну с поднятым флагом, ты сможешь «продаться» кому-нибудь за зарплату. Ты себе запишешь «exit».

  • Ответить

    В какой-то мере и обеспечивает, это зависит от стартапа. Но это уже разговор о времени продажи. Одни продаются на этапе «гаражной разработки», другие — когда уже имеют приличную долю рынка.

    Инвестиции в раскрутившийся стартап понятны, там меньше рисков, бизнес-модель уже выстроена и работает, но возможно, тут меньше маржа для инвестора.

    Инвестиции на раннем этапе это гораздо сложнее. И тут, как мне кажется, инвестор должен не только бабло заливать (как наше государство), от этого эффекта немного (как у нашего государства). Тут важнее что-то дать стартапу, помочь вывести его на работающую бизнес модель.

    Вот про это был мой вопрос — что в этом случае инвестор дает стартапу в России, в Европе и в США? И что за это забирает у стартапа?

  • Ответить

    И что с этого получит инвестор если стартап схлопнется? Он же все-таки заинтересован в прибыли. Если у него инвестиций в стартапы много, то он может повышать шансы предлагая какие-то инструменты, хорошее юр.сопровождение и т. д.

    Вы же описали схему отмыва чужих денег: инвестиции куда-то (не важно куда) с тем, чтобы эти деньги вернулись через услуги в свои структуры.

  • Ответить

    Про Россию я не знаю, а про США я ответил — связи. Они очень много решают, на этапе найма людей например. На этапе заключения каких-то партнерских соглашений. Первых продаж. Ну и так далее. Причем разница может быть критически существенной с точки зрения маленького стартапа — если ты придешь с улицы и что-то интересное предложишь, тебе могут выставить условия сотрудничества, которые ты просто не потянешь. А если ты по рекомендации «уважаемых людей», то условия простят.
    Но и репутация дорого стоит.
    Все вышеперечисленное идет «бесплатно», ничего отдельно за связи не просят. Это чисто репутационная вещь, чем лучше у тебя репутация и чем больше про тебя рассказывают с придыханием что через неделю после подъема денег у тебя уже было и то и это (как это например происходит с YC) тем меньше ты торгуешься за долю. То есть можешь купить больше стартапа за те же деньги. А если ты просто мешок с деньгами, то горячий стартап к тебе просто не придет, его раньше перехватит, а теплый будет долго кривляться и отжимать из тебя последнее. А холодный тебе и самому не нужен.

    Инвесторов, которые «просто дают деньги» тут тоже полно. В основном они ходят паровозом к «уважаемым людям» и таким образом зарабатывают репутацию. Как правило долго не держатся, чисто по цифрам не отбивают положенные проценты, не поднимают следующий фонд и рассасываются в пространстве.

  • Ответить

    Суть в публичной оценке независимых уважаемых людей. Это понятно. Это всегда нужно.

    Но неужели ничего кроме этого не дают? Странно. Впрочем, возможно там это и не нужно, рынок живой и насыщен хорошими сервисными предложениями, а наличие денег у стартапа делает их доступными.

    А какие доли в стартапе обычно берут инвесторы в США? Для небольших стартапов, которые составляют основную массу (уровни youtube, facebook, minecraft - и так известны).

  • Ответить

    YC (инкубатор) берет (AFAIR) 7%, ангелы берут в том же диапазоне 5 — 20%, суперангелы и VC — около 20−40%. Это на начальных раундах, дальше уже как фишка ляжет, там уже начинается азартная игра.
    Причем похоже (я не исследователь) наблюдается картина снижения доли, которую забирает инвестор, что, имхо, связано с тем что люди поднимают деньги «позже» в цикле развития. Ну то есть первые деньги берут уже имея какие-то продажи, а не просто прототип и пару писем из крутых компаний о намерениях. Вторые деньги — уже построив структуру продаж и выплатив какие-то технологические долги (то есть продукт уже не тщательно зашпаклеванный картонный танк). То есть для инвестора риска меньше — соответственно цена акции дороже.

  • Ответить
    Игорь Ашманов Сам себе компания

    > Мне вот интересно, а что кроме денег инвестор может дать

    Он ничего не может дать обычно. О чём Наталья и говорит.

    Там экономика всё определяет: 2% от объёма фонда в год — это 1−2 миллиона.

    Аналитики и директор обычно получают по 12−15 тысяч долларов в месяц, то есть 120−180 тысяч в год. Плюс налоги, офис, командировки, презентационные материалы и т. п.
    Соответственно, УК может держать 3−5 аналитиков. И всё.
    Если у тебя фонд 50 М и мандат предполагает стадию А, то давать ты будешь 1−2 или пусть даже 3−5 миллионов, то есть у в портфеле будет минимум 15−20 компаний.

    Как пять аналитиков могут помочь им развить бизнес, даже если бы они знали, как (а они ведь даже не бизнесмены в отставке, а средних лет мальчики с MBA, которые 10 лет после вуза непрерывно ебитду и ирере в кабинетах считают)?

    Да никак. Сил хватит только на то, чтобы раз в квартал на СД читать ихельки и спрашивать, а чо, мол, никак на брейкивен не выйдете.

    А обещают на входе обычно «умные деньги» и «синергию» с уже проинвестированными проектами.

    В реальности у большинства фондов тактика очень простая: максимально продать себя и отжать условия на этапе вхождения, а потом не тратить на проект ничего, никаких денег и усилий.

    Я слышал, правда, такую историю про такой якобы существующий фонд другого типа: входит при выручке в 1 М в год, на 25%, сильно занимается твоей компанией, доводит вместе с тобой до 5 М выручки в год, потом заменяет команду (вместе с тобой, основателем, остаёшься консультантом или лицом), новой команде отдают ещё 25%, с ней доводят компанию до 25 М выручки, снова заменяют на тех, кто может догнать выручку до 100 М, отдают долю им, а дальше уж IPO.

    Таким образом команду меняют дважды, а то и трижды, а у тебя остаётся 12−15%. И всё это время инвестор всем этим активно и авторитарно занимается. Потому что уже 40 компаний уже турбировал таким образом.
    Может, так и бывает, не знаю.

  • Ответить

    А почему накладные расходы такие маленькие?

    Казалось бы, вот 6% вместо 2% - уже 15 аналитиков на 15 проинвестированных, т.е. можно иметь по закрепленному человеку за каждой из них, а это совсем другое дело — вся команда уже будет ежедневные отчеты писать и их даже будут читать!

  • Ответить
    Игорь Ашманов Сам себе компания

    Я не знаю, есть схема 2:20, это когда 2% от вкладываемых средств на операционную деятельность управляющей компании и 20% от прибыли после расчёта с основными инвесторами фонда.

    Почему не больше — не знаю. Возможно, не окупается, это же в год, а фонд существует 5−7 лет до выхода из всех проектов.

  • Ответить

    Аналитики получают хрен на палочке. Пососат. Все деньги в VC фонде делятся партнерами (которые могут быть управляющими директорами, а могут не быть, а чисто торговать щачлом). Аналитики, секретарши с сиськами, все эти investment associates, эксперты, EIR’ы (которые бывают партнерами и тогда это другой расклад) — это все расходы уровня «на аренду офиса и кофе машину», то есть overhead. Не знаю сколько точно, да и неинтересно, но наверное где-то процентов 20 от 2%.

    А сама машина работает предельно просто. Берем «уважаемых людей» и поднимаем при их помощи фонд, обычно у каких-нибудь стремных личностей типа Роснано или арабов. Миллионов 100. Получаем коммитмент в 2% на несколько лет вперед (около 7). Через пару лет демонстрируем портфолио, хорошо оформляем поверпойнт и поднимаем фонд миллионов в 300 у чуть менее стремных личностей. И вот еще 2% еще лет на 7. Еще через пару лет поднимаем уже полмиллиарда у совсем приличных людей, etc. И тут приходит время первого фонда и выясняется что ээээээ. Но этому есть разумное объяснение! Кризис, рецессия, вебдваноль, еще что-нибудь. Так что есть шанс что и четвертый фонд дадут. Таким образом у нас есть 2% каждый год от примерно миллиарда долларов в год, на ближайшие лет 10. Ну и отлично, имхо. Если еще и пара инвестиций выстрелит — так там вообще будет как личный печатный станок.

  • Ответить

    При 25% и тем самым одним рылом в борде невозможно «заменить команду». Даже если основатели ступили и допустили в борду независимого директора, который ВНЕЗАПНО оказался зависимый и не от них, это все равно сложно. Очень велик риск вместо IPO на выходе получить отличный судебный процесс лет на 5.

    Я это познал изнутри, не так это и просто — выпилить всю команду, заменить на новую и провести IPO. Оно в конце концов таки получилось, и выпилили и заменили и провели IPO, всем было весело и кто-то даже заработал денег, но in the grand scheme of things, это не деньги, а слезы. Я не уверен что на выходе инвесторы хотя бы свои деньги обратно получили. Я не очень внимательно читал S-1, но по всему похоже на то.

    А тупящих основателей нынче все меньше и меньше, на эту тему уже только ленивый мурзилку не написал. Стараниями YC того же появились стандартные комплекты документов, что в значительной степени выпилило из активной жизни все это наебалово с Nx liquidation preferences, full ratchet и прочие трюки. Оно все осталось, но очень сильно маргинализировалось — в эти игры играют лохотронщики-стартаперы с лохотронщиками-инвесторами. Высокие отношения жаб и гадюк.

    Довольно простая дихотомия на самом деле — есть приличные люди без кавычек, а есть «приличные люди». С приличными людьми ты со многими знаком (не потому что брал у них деньги, а просто знаком, так или иначе — тусовки какие-то, общие знакомые, написал камент в блоге, попереписывались, потом выпили пива в баре, etc) и с ними интересно общаться потому что они интересные люди с интересными связями. Они периодически зовут тебя пожрать чего-нибудь, присылают тебе чужой поверпойнт спросить что ты думаешь, etc. Это грубо говоря ну наверное первые 10−20 инвестиционных компаний, которые занимаются ранними стадиями. И есть «приличные люди», которые тоже занимаются ранними стадиями, но разговаривают как натуральные наперсточники. С ними можно разговаривать только про деньги, при этом рефлекторно придерживая карман (натурально, прям такое ощущение). Вот то, что передается английским словом sleasy. Вот эти — да, они тебе и своего «независимого» директора впендюрят, и не погнушаются пойти на откровенный подлог, если это можно прикрыть юридически, не боятся (по крайней мере с виду) судебных разбирательств и т. д. и т. п. Настоящие приличные люди все-таки стараются обходиться без громкой стрельбы на улице. Вредит репутации.

    Ну и есть люди, которые специализируются на поздних стадиях, это чистые финансисты. С ними можно поговорить, но они и выглядят как натуральные investment bankers, и являются ими, и когда они говорят, у меня возникает ощущение что я не знаю английского языка.

  • Ответить
    BigBrother Helmet-A

    Соглашусь с Натальей.

    Я вообще не понимаю этот хайп про стартапы (к счастью — вроде идет на спад), ибо у меня нет хороших примеров среди знакомых (да и в прессе) — только проедание инвесторских денег с последующим сливом.

    В обратную сторону — тоже не все слава богу, проще найти партнера, а не инвестора. А еще лучше — сделать за свои.

  • Ответить

    Совершенно верно.
    Причем сами себе придумали какие-то безумные правила, варятся в этих правилах и ноют, что они их не устраивают.
    Как они могут устраивать, если они безумные изначально? Но ежедневное чтение техкранча изменят реальность хуже грибов.

  • Ответить
    Alexey Shipulin Paradise Travel Channel Co., LTD

    Бывают случае похлеще: инвестор соглашается, но в течение двух месяцев отказывается подписывать со стартапером договор, мотивируя юридическими сложностями для него, но выделяет деньги — без отчетности, проходит еще некоторое время, выясняется, что свои средства он и не намерен был выделять, зато ищет их на стороне (без ведома стартапера)… Можно не продолжать. 90-е гг. есть и сейчас.

    Стартаперов очень часто ставят в положение «или так, или никак».