Два третьих пункта

Автор: Мария Глазкова, «Право.ру»

16 марта в Думе состоялись парламентские слушания, посвященные «регулированию интернета». Кроме дежурных тем «педофилии» и «порнографии» обсуждался на нем и так называемый «закон об интернете».

Вернее, законопроект. Он предусматривает внесение множества изменений в закон «Об информации, информационных технологиях и защите информации». По замыслу авторов, эти изменения приведут закон в соответствие с нынешними реалиями, главным образом — с повсеместным использованием Интернета. Проект был опубликован на сайте Думы для всеобщего обсуждения.

Ну что ж, давайте обсудим…

Что такое информация?

Авторы проекта предлагают изменить само понятие «информации», на котором основан весь закон. Сейчас под «информацией» понимаются «сведения независимо от формы их представления». В проекте планируется изменить это определение так, чтобы оно включало в себя «сведения (сообщения, данные) о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах, а также мнения о них».

Непонятно, для чего это понадобилось делать. Возможно, авторы вспомнили судебную практику по делам о защите чести и достоинства, в которой «информация» и «мнение» явно отделяются друг от друга. Но в информационном законодательстве проводить такое деление нет никакой необходимости: сведения о том, что кто-то имеет определенное мнение, так сведениями и остаются, они будут охватываться уже существующим определением «информации».

В свое время мы уже останавливались на вопросе о том, чем отличается «информация» от произведения, охраняемого авторским правом. Действия с ними регулируются разными законами, для информации это закон «Об информации…», а для авторских прав — четвертая часть Гражданского кодекса.

Разделение прямо в них упоминается: в ГК содержится указание на то, что авторским правом не охраняются «информационные сообщения», а в законе «Об информации…» говорится, что он не распространяется на «отношения, возникающие при правовой охране результатов интеллектуальной деятельности». Разумеется, один и тот же файл может быть и охраняемым произведением, и «информацией», и в этом случае связанные с ним правоотношения регулируются обоими законами.

Так вот, разницы между информационным и авторско-правовым законодательством авторы законопроекта, похоже, не видят. Они предлагают исключить из закона указание на то, что он не распространяется на сферу копирайта, а в число тех правоотношений, на которые распространяется, включить «обеспечение прав и законных интересов участников оборота информации, в том числе возникающие при правовой охране результатов интеллектуальной деятельности и приравненных к ним средств индивидуализации (интеллектуальной собственности)». То есть, «информацию» и произведения, предлагается просто смешать.

Путаница наблюдается и в других основных понятиях гражданского права. Например, в третью статью, перечисляющую основные принципы правового регулирования, которые применяются в законе, предлагается дополнить таким принципом: «обеспечение единства информационного пространства, и свободного перемещения товаров, услуг и финансовых средств, выраженных в электронно-цифровой форме».

Но ни товар, ни услугу нельзя «выразить в цифровой форме», ведь товар — это вещь, предназначенная для продажи, а услуга — действия или деятельность. Уместнее говорить в данном случае об «оказании услуг с использованием компьютерных сетей».

Вдобавок, третья статья закона в проекте почему-то пронумерована номером «4». Это — какая-то совсем потрясающая невнимательность, потому что сразу после изменений в третью статью идут изменения и в четвертую, где она пронумерована правильно. Впрочем, к вопросу об аккуратности в написании нормативных актов мы еще вернемся.

Изобретение велосипеда

Ненужное изменение понятия «информация» — это не единственное сомнительное нововведение проекта. Изменениям подверглось еще одно понятие, которое относится к основным в законе, «информационно-телекоммуникационная сеть». Под этим термином понимается любая компьютерная сеть вообще, закон определяет ее так: «технологическая система, предназначенная для передачи по линиям связи информации, доступ к которой осуществляется с использованием средств вычислительной техники».

Авторы законопроекта планируют заменить это определение на такое:

«глобальная компьютерная сеть (сеть Интернет и иные глобальные информационно-коммуникационные сети общего доступа) — информационно-коммуникационная инфраструктура открытого доступа, образующая виртуальную интерактивную информационную среду, в которой в интересах неограниченного круга пользователей обеспечивается глобальный (территориально и юрисдикционно не ограниченный), оборот информации в различных режимах доступа, выраженной в электронно-цифровой форме»

Как нетрудно заметить, под существующее определение «сети» попадает любая сеть, от интернета до «локалки». А вот тот его вариант, который предлагается в проекте, охватывает только интернет. Зачем так делать? Нет ответа…

Или, к примеру, определение «веб-сайта»:

«информационная система (совокупность информации и информационных технологий), представляющая собой доступный для восприятия виртуальный интерактивный носитель, обеспечивающий доступ к информации через сеть Интернет по определенным сетевым адресам».

«Виртуальным» называют что-то воображаемое, несуществующее. А под «носителем информации» в законодательстве понимается, как правило, именно материальный носитель. Так что уже словосочетание «виртуальный носитель» — бессмысленно, не говоря уже о том, что этот «носитель» должен как-то умудриться быть еще и «интерактивным»…

В нынешнем виде закон «Об информации…» описывает любую сеть и любую передачу информации. Реформаторы своим проектом, похоже, хотят «привязать» его к одному лишь интернету. Не совсем понятно, для чего это делается.

Но это не единственное бессмысленное нововведение в проекте. Еще им планируется добавить в закон статью 15, в которой описываются особенности «применения актов законодательства, регулирующих деятельность с использованием глобальных компьютерных сетей».

При ближайшем рассмотрении, правда, выясняется, что никаких «особенностей» там нет, в ней говорится об общих принципах регулирования: Президенту и Правительству, а также федеральным органам исполнительной власти разрешается принимать постановления, указы и прочие акты, регулирующие информационные правоотношения. Право это у них и так есть, именно этим все перечисленные органы и занимаются, и зачем дополнительно им это разрешать — опять-таки, непонятно…

Та же ситуация — и со статьей 16, описывающей правила разрешения коллизий между нормативными актами в случае их противоречия друг другу. Коллизии такие давно и успешно разрешаются исходя из общих принципов применения законодательства.

Или, к примеру, вопрос об исчислении сроков по законопроекту: предлагается исчислять их с «12 часов дня по московскому времени полных суток, следующих за неполными сутками, в течение которых имели место обстоятельства, имеющие юридическое значение, послужившие основанием для начала течения срока». При этом статья 190 Гражданского кодекса связывает начало срока не с полуднем, а с полночью.

Предлагаются в проекте и те принципы, в соответствии с которыми российское законодательство будет применяться в том случае, если стороны правоотношения находятся в другой стране. Да только вот раздел Гражданского кодекса «Международное частное право» этот вопрос регулирует более подробно. И нормы ГК будут применяться в том случае, если «закон об интернете» войдет с ними в противоречие…

Вопросы ответственности

Вопрос об ответственности за распространяемую в Сети информацию мы уже разбирали. Напомню: сейчас закон «Об информации…» содержит освобождение от ответственности для тех пользователей, которые хранили информацию, не зная о ее противозаконном характере, и тех, которы передавали ее без изменений.

Это освобождение не действует в случае, когда речь идет о нарушениях авторских прав, но, как показывает опыт судебных разбирательств с владельцами сайтов и хостерами, похожие принципы существуют и там, только они не закреплены прямо в законе, а следуют из общих начал гражданского законодательства.

Авторы проекта и здесь решили соригинальничать. Прежде всего — в статью об ответственности за нарушения закона они внесли изменения, в соответствии с которыми «ответственность за соответствие распространяемой информации требованиям закона несет лицо, непосредственно распространяющее такую информацию».

Правда, этим они только все запутали. Потому что совершенно непонятно, кто «непосредственно распространяет» информацию. Тот, кто загрузил ее на сайт? Или владелец сайта с помощью принадлежащей ему техники? Или владелец доменного имени, с помощью которого крамольный материал можно найти? Нет ответа…

В одном из «авторско-правовых» дел Высший Арбитражный суд посчитал лицом, распространявшим произведение в интернете того, кто «инициировал» такое распространение. Эта формулировка гораздо более понятна и однозначна. О «лице, инициировавшим передачу материала» говорится и в проекте изменений в ГК, связанных с освобождением от ответственности провайдеров (эта норма очень похожа на ту, что содержится в законе «Об информации…»)

Именно такой подход стоило использовать в проекте. А сейчас совершенно непонятно, кто он, этот «непосредственный распространитель» — поскольку авторы никак не раскрыли значения слова «непосредственно» в данном контексте.

Однако, это еще не все: статью об ответственности планируется дополнить частью, которая устанавливает, что «[п]оложения настоящей статьи применяется (sic! — p.r) к пользователям глобальных компьютерных сетей, выступающих администраторами домена и (или) операторами веб-сайтов, зарегистрированных в установленном порядке в качестве средств массовой информации». То есть, от ответственности в такой редакции статьи будут освобождены только СМИ, тогда как сейчас статья распространяется на всех…

Об аккуратности

Кроме всего этого, можно отметить и низкий уровень так называемой «законотворческой техники», то есть, тех приемов, с помощью которых составляются тексты нормативных актов. К примеру, хорошим тоном считается сохранение после изменений всех старых номеров статей: статьи новые добавляются с индексами «прим 1», «прим 2», и так далее. По общим правилам, они записываются в виде «верхних индексов», но очень часто, из-за того что такие индексы поддерживаются не всеми редакторами, приходится писать цифры обычного размера, отделенные от основного номера точкой. Если же какая-то статья или пункт исключены, то оставшиеся статьи и пункты не «сдвигаются» и не меняют нумерацию: место удаленного текста так и остается пустым…

Это делается не просто так: на каждый нормативный акт может ссылаться неопределенное число других актов или просто юридических статей. Если какая-то статья поменяет свой номер, все ссылки на нее сразу же станут недействительны. Хуже того: они будут вести на совсем другую статью. Собственно, поэтому и нужно соблюдать это нехитрое правило.

Авторы законопроекта его не соблюдают: например, пятнадцатую статью закона они хотят заменить совсем другой статьей, но с тем же пятнадцатым номером. После нее — вставить еще три статьи, сдвинув нумерацию уже существующих. Плохая идея: если изменения будут внесены, при чтении любого текста, который ссылается на «треглавый» закон, придется постоянно выяснять, какой вариант закона имеется в виду, старый или новый.

Еще авторы законопроекта почему-то упорно именуют части статей закона «пунктами», хотя называются они «частями» (чтобы убедиться, можно заглянуть в третью часть шестнадцатой статьи). А увидев в проекте двенадцатой статьи закона два третьих пункта, не удивляйтесь: так в оригинале…

На самом деле, законопроект этот — не новый. Еще в прошлом году предыдущую его редакцию опубликовал в своем блоге депутат Роберт Шлегель. Сам Шлегель присутствовал и на обсуждении в Думе, участникам которого сообщил, что ссылку на новую редакцию он «выложил в твиттер». В прошлом году твиттер был не столь популярен, так что Шлегелю пришлось пользоваться «Живым журналом». Правда, сейчас эта запись недоступна… К сожалению, смена Шлегелем «ЖЖ» на «твиттер» — это одно из самых значительных изменений законопроекта. Если вы почитаете предыдущую версию, то убедитесь, что текст его был отредактирован только слегка, оттуда даже не вымарали два «третьих пункта», не говоря уже об остальных недостатках.

Зачем «продвигать» такой откровенно сырой и непродуманный закон — непонятно. Но он, к счастью, в Думу пока не внесен. И, пожалуй, не надо…

Добавить 6 комментариев

  • Ответить

    У вас нет впечатления, что несмотря на чуть по разному заточенные варианты толкования в правовом смысле термина «информация» (и новые и старые) — Любые готовые абзацы законов с использованием термина «информация» — оказываются в любом случае дико расплывчаты и вызывают только улыбку? По-моему это Проблема. Слово не имеет в русском языке хоть сколько-нибудь Наполненного и Однозначного смысла и потому всегда трактуется или по контексту или по зловредности чтеца. А если нечто трактуется «по контексту» — значит оно просто избыточно в юридическом смысле, и это слово не следует включать в официальный документ.

  • Ответить
    Альтер Эго

    Что такое информация? Авторы проекта предлагают изменить само понятие «информации», на котором основан весь закон. Сейчас под «информацией» понимаются «сведения независимо от формы их представления» Идиотизм, если честно… информация, это вообще-то содержание заключенное в форму, эти понятия имманентны. Какому дураку пришло в голову сделать их независимыми?

  • Ответить

    Знаете, что у меня больше всего вызывает улыбку? Нет-нет, даже не эти попытки группы вполне определенных людей вписать свое имя в историческо-правовое наследие. Даже не то, что весь закон так и останется гигантской коллизией, которая так и не сможет разрешиться из-за диссонанса государственного управления и чиновничьего разврата. Меня больше смешит непосредственный объект регулирования. Это как если бы дума решила определить внутренние налоги оффшорных зон. Или рассмотреть новую конституцию Зимбабве. p. s. Из-за границы дела ведутся светло и весело. Nobody cares.